Главы из книги «Добродетельный город» Абу Насра Мухаммада Ибн Мухаммада Ибн Тархана Ибн Узлаг аль-Фараби ат-Турки Глава. 35. О справедливости

Говорят: когда группы различаются между собой одной из связей, тогда— они будут различаться между собой таким же образом, каким один индивид отличается от другого индивида, ибо нет никакой разницы между тем, как отличается один человек от другого человека, и тем, как отличается одна группа людей от другой группы.

Важно, что «части города», т.е. различные группы людей, объединены и связаны между собой Любовью. Они также сплачиваются и сохраняются Справедливостью. Следование божественному принципу Справедливости аль Фараби считает одним из наиглавнейших условий жизни Добродетельного Города. Она касается всего, в том числе распределения общих благ (материальных и моральных), «ибо каждый горожанин имеет долю этих благ, равную его заслугам». Любовь и дух взаимопомощи, о которых говорит аль Фараби, возникают из сопричастия к добродетелям, т.е. из общности взглядов и общей целеустремленности граждан, их общего стремления к Счастью – сакральной категории в учении аль Фараби, являющейся целью всех интеллектуально-духовных стремлений, смыслом мудрости, достигаемой человеком на земле.

Говорят: когда группы различаются между собой одной из связей, тогда, — будет ли это различие иметь место между двумя какими-нибудь племенами, городами, союзниками или народами, — они будут различаться между собой таким же образом, каким один индивид отличается от другого индивида, ибо нет никакой разницы между тем, как отличается один человек от другого человека, и тем, как отличается одна группа людей от другой группы. Все равно они неизбежно будут бороться и враждовать друг с другом, причем целями этой борьбы будут безопасность, честь, благосостояние, удовольствия и все то, что может послужить средством для достижения перечисленных целей. Каждая группа будет неизбежно стараться лишить другую группу всех указанных благ и присвоить их себе. Таково же будет и стремление каждого отдельного индивида по отношению к другому индивиду. Та группа, которая лишит другую группу перечисленных благ, будет блаженным и счастливым победителем. Свойства эти коренятся в самой природе, как каждого отдельного человека, так и каждой группы людей; они вытекают из самого естества природных существ. А все, что коренится в природе, то справедливо, и справедливость, следовательно, состоит в борьбе, она заключается в том, чтобы определенная группа покоряла все группы, какие ей только ни попадутся. Что же касается покоренного, то в результате своего поражения он получает ущерб либо для своего телесного благосостояния, или даже гибнет и уничтожается, и тогда существование свое продолжает один только победитель, — либо для своей чести, и тогда он остается униженным и порабощенным, используемым в качестве раба победившей его группой, и он будет делать только то, что будет больше всего способствовать как достижению победителем того блага, ради которого он боролся, так и продлению его жизни. Значит, и порабощение побежденного победителем также является справедливым; и исполнение побежденным всего того, что наиболее полезно победителю, равным образом является справедливым. Значит, все это — природная справедливость, а таковая как раз и является добродетелью.

Следовательно, все эти действия суть действия добродетельные, и когда победившая группа получает завоеванные блага, необходимо, чтобы наибольшая часть этих благ была отдана тому, кто больше всех сделал для их завоевания, а наименьшая досталась тому, кто сделал для этого меньше всех. Если в результате победы у побежденного была отнята честь, то наибольшая доля ее достанется тому, кто сделал больше всех для этой победы; если же это — богатства, он также получит наибольшую часть,— и так обстоит дело со всеми прочими благами.

Это, по их мнению, тоже есть естественная справедливость.

Говорят: что касается всего другого, что называют справедливостью, например, в купле и продаже, возвращении долга, в том, чтобы ни на кого не гневаться, никого не притеснять и тому подобное, то тот, кто поступает таким образом, делает это прежде всего из страха, слабости или будучи принужден к этому внешней необходимостью. Подобное будет иметь место тогда, когда две стороны, представляя собой как бы двух равных по силе индивидов или две равные по силе группы, будут поочередно одолевать друг друга. Когда все это затянется на долгое время, каждая из этих сторон, отведав оба состояния, окажется в невыносимом состоянии, и тогда они объединятся и поделятся между собой, уступив каждая другой некоторую часть тех благ, из-за которых они боролись. Блага эти от этого свойств своих не потеряют, а стороны условятся, что ни одна из них никогда не будет предъявлять перед другой претензий на то, чем она обладает, кроме как на определенных условиях, о которых обе эти стороны и договариваются. Из всего этого рождаются условия, устанавливаемые для купли и продажи, возникают взаимопочитание, взаимоутешение и прочие явления того же рода. Подобное имеет место в том случае, когда один человек оказывается слабее другого или испытывает перед ним страх. Пока в отношении друг к другу люди находятся в упомянутом положении, они обязательно должны объединиться, но как только один из них оказывается сильнее другого, он неизбежно должен нарушить договор и постараться подчинить себе этого другого.

Или же бывает так, что двое сталкиваются с чем-то для них внешним, чему они могут противодействовать лишь путем совместных действий и при том условии, если они оставят взаимные распри, и тогда они начинают действовать сообща — до тех пор, пока это внешнее продолжает существовать. Может случиться и так, что каждый из них, будучи озабочен тем, чтобы добыть некую вещь, приходит к тому мнению, что цели своей он может достичь лишь с помощью другого и через совместные с ним действия. В последнем случае они оба оставляют на это время взаимные распри и начинают оказывать друг другу помощь. Когда же в результате указанных причин различия между ними сглаживаются и когда, по прошествии с этого момента определенного периода времени, подрастают те, кому неизвестно, с чего все это началось, то эти последние считают, что существующий ныне порядок вещей и есть сама справедливость — им и невдомек, что в начале всего этого были страх и слабость. Пользуясь всем этим, они будут испытывать гордость, а между тем тот, кто пользуется этими вещами, либо слишком слаб, либо боится взять что-либо у другого — подобно тому, как это бывает с человеком, испытывающим желание сделать то же, что и другой.