Главы из книги «Добродетельный город» Абу Насра Мухаммада Ибн Мухаммада Ибн Тархана Ибн Узлаг аль-Фараби ат-Турки

Подчеркивая значимость человеческой солидарности, аль-Фараби в то же время достаточно реалистичен, показывая, что проповеди о смирении и покорности в условиях вражды играют определенную, а именно корыстную, роль, позволяя ограждать власть имущим свои материальные блага и привилегии от посягательств. Вот почему политическая философия аль-Фараби представлялась подрывом устоев реальной социальной жизни. Ученый немало рассуждает о значении разума в жизни человека и общества. Разум – это божественный дар, который человек обязан употребить на познание пути благочестия. Он позволяет человеку знать, что должно делать в земной жизни, чтобы получить справедливое воздаяние после смерти. Разум как понятие юридическое, связанное с вопросом об ответственности человека за поступки. В человеке, учит аль-Фараби, образуется желание, исходящее от мыслительной способности. «Это последнее называется свободным выбором, оно присуще только человеку... И благодаря ему человек может совершать похвальные и порицаемые, хорошие и плохие поступки и получать за это воздаяние и наказание» Праведное поведение – обязанность человека зрелого, обладающего разумом и знаниями, знанием религиозного закона. Следовательно, разумность выражает обязанность человека перед самим собой и перед обществом, является условием праведной жизни в обществе и спасения.

Что касается смирения, то оно заключается в признании того, что некое божество правит миром и что духовные лица руководят и управляют всеми такими действиями, как теми, что служат прославлению божества молитвами, восхвалением и освящением; если человек исполняет эти обряды и отказывается от многих благ, являющихся предметом желания в этой жизни, и если он твердо придерживается всего этого, то ему возместят за все это и воздадут великими благами, коих он достигнет после смерти. Если же он не придерживается ни одного из этих обрядов и пользуется благами в течение своей дольной жизни, он будет наказан кои настигнут его в потусторонней жизни.

Все это — хитрости и козни против одной группы и в пользу другой. Все это — хитрости и ловушки, которые использует тот, кто не способен бороться за эти блага открыто и честно, козни, к которым прибегает тот, кто не имеет силы захватить эти блага собственными руками и силой своего оружия, без притворства и чужой помощи, чтобы запугать других и вынудить их оставить все эти блага или некоторые из них, дабы ими овладели другие; так поступает тот, кто бессилен бороться за то, чтобы захватить и отвоевать их для себя. Таким образом, того, кто придерживается этих обрядов, будут принимать за пренебрегающего земными благами; о нем будут думать хорошо и на него будут полагаться. Его не будут ни опасаться, ни остерегаться, ни подозревать в чем- либо. Напротив того, — он скроет свои замыслы и поведение свое будет расписывать как божественное. Таким образом, он будет иметь внешность и образ человека, который вовсе не ищет для себя всех этих благ; по этой причине его будут почитать, возвеличивать и искать его расположения путем доставления ему иных благ. Люди будут, покорны ему, они полюбят его и не будут осуждать его, если он будет во всем следовать своим страстям; более того, все будут находить прекрасным любой безобразный поступок, какой только он ни совершит. Так он завоюет у всех почет, главенство, богатства, удовольствия и получит все блага. Конечно, все эти обряды были введены именно с этой целью.

Как охота на хищных зверей ведется либо путем открытой борьбы и нападений, либо с помощью хитростей и ловушек, так же и захват этих благ может производиться либо посредством открытого требования, либо с помощью обмана. Человек нападает, но делает вид, будто цель его — иная, чем та, которую он действительно преследует; его не будут опасаться, остерегаться и ему не будут противодействовать, и он легко таким образом достигнет своей цели.

Когда человек придерживается этих обрядов и проявляет при этом большую настойчивость, делает он это с тем, чтобы добиться определенных вещей, ради которых все это и было создано. Принимает он эти обряды лишь для видимости — с тем, чтобы завоевать одно какое- либо благо или все эти блага, — и он будет желанным для людей, и те будут считать его все более и более правдивым, мудрым, знающим и ученым; его будут почитать, уважать и возвеличивать. Но когда он совершает эти обряды ради самих же обрядов, а не для того, чтобы посредством их получить эти блага, тогда он оказывается в глазах людей впавшим в ошибку, введенным в заблуждение, злодеем, глупцом, безумцем, несчастным, ничтожным, бессильным — он окажется предметом всеобщего осуждения. Однако многие будут в насмешку высказывать ему похвалы, другие окажут ему поддержку в своих собственных интересах, дабы он не оспаривал каких-либо благ, но оставил бы их, чтобы последние были в обилии для них и для других. Третьи будут хвалить его поведение и образ действий из страха, чтобы люди, не признающие это поведение, не лишили бы их того, чем они владеют. Четвертые будут хвалить и считать его счастливчиком только потому, что сами заблуждаются так же, как и он.

Эти и подобные этим взгляды суть взгляды жителей невежественных городов, и разделяются они многими людьми в отношении того, что они наблюдают в различных существах. Когда на их долю выпадают блага, ради которых они боролись, нужно, чтобы эти блага были сохранены, удержаны, увеличены и умножены, и если этого не сделать, они исчерпываются.

Некоторые полагают, что все они всегда и всюду должны стараться победить других, и каждый раз, как они победят одну группу людей, они обращаются против другой. Иные полагают, что блага эти следует вытягивать друг у друга или у посторонних людей, и они сохраняют и увеличивают эти блага, либо приобретая их друг у друга посредством купли, продажи, обмена и тому подобного, либо у посторонних лиц — посредством борьбы. Иные же думают увеличивать эти блага с помощью обоих этих средств сразу. Некоторые еще считают, что для достижения этих благ людям следует разделиться на две части: одна часть будет добывать их посредством сделок в своей среде, другая — посредством отвоевывания их у других. Они будут, таким образом, разделены на две группы, каждая из которых будет иметь свой особый способ добывания благ: одна будет использовать борьбу, другая — добровольные сделки. Некоторые из них полагают, что группа, осуществляющая сделки, должна состоять из женщин, а группа, осуществляющая борьбу,— из мужчин. Причем, если кто-нибудь оказывается слишком слабым для ведения борьбы, то такого включают в группу, осуществляющую сделки. Если же кто-нибудь не подходит ни для того, ни для другого занятия, то такой человек должен рассматриваться как лишний. Некоторые полагают, что группа, осуществляющая сделки, должна состоять из других людей, не из тех, кто борется, и что именно представителям этой группы надлежит взять на себя — вследствие их характера — задачу по сохранению, приумножению и увеличению завоеванных благ.

Иные полагают, что у существ может иметь место лишь борьба между различными видами; что же касается существ, входящих в один и тот же вид, то по отношению к ним вид выступает как то, что их связывает, почему последние и должны поддерживать между собою мир. По отношению же к людям связующим началом выступает человечность, и людям, поскольку они принадлежат к роду человеческому, надлежит поддерживать между собою мир. После этого они отвоюют у прочих видов все, чем они могут воспользоваться, оставив то, что не принесет им никакой пользы.

Если же среди бесполезного окажется и вредное, то последнее непременно будет уничтожено, а безвредное будет оставлено.

Поэтому они и говорят: если дело обстоит именно таким образом, то те блага, которые могут быть приобретены людьми друг у друга, должны приобретаться посредством добровольных сделок, а те блага, которые люди могут приобрести и использовать лишь взяв их у существ другого вида, должны приобретаться посредством борьбы, поскольку существа прочих видов не обладают разумом и потому не способны к совершению добровольных сделок. Они говорят: вот что естественно для человека, а что же касается воинственного человека, то таковой — постольку, поскольку он воинствен — чужд человеческой природе. Поэтому, если на земле должны будут существовать народы или группы, лишенные свойственной человеку природы и стремящиеся завоевать у других групп принадлежащие им блага, то те народы и те группы, которые обладают этой природой, вынуждены будут прибегать к помощи особых групп людей, выделенных специально для того, чтобы давать отпор упомянутым группам, если те будут совершать на них нападения, и отвоевывать у них блага, если последние были завоеваны ими у них раньше. Таким образом, каждая группа будет иметь в себе две силы: одну для борьбы и защиты, другую — для совершения сделок. Однако та сила, посредством которой защищаются, не является такой принадлежностью данной группы, которую она может использовать произвольно, — к силе этой она может прибегать лишь вынужденно, при наличии какой-либо внешней угрозы. Одни и другие думают различно, первые полагают, что мирные отношения не являются тем, что привходит извне, а последние полагают, что борьба не является тем, что привходит извне.

Отсюда и происходит этот взгляд, принадлежащий жителям мирных городов.