KZ

Главная страницаЧеловек и культура
О спортивно-праздничном чувстве жизни
Ортега-и-Гассет Xосе

Автор: Ортега-и-Гассет Xосе

Испанский философ и социолог

Материалы автора:

1

Спорт – отнюдь не праздное времяпрепровождение. Напротив, он представляет собой усилие. И в этом смысле спорт – родной брат труда...

Одно из самых сильных душевных влечений юности – желание проводить время со сверстниками. Изоляция раннего детства заканчивается, и личность ребенка растворяется в коллективе. Отныне он не существует только для себя, он растворяется в анонимной личности коллектива, который думает и чувствует за него. Он живет как бы внутри своей «команды». Поэтому отрочество и юность – пора самой искренней дружбы. Неразличимым пчелиным роем подростки носятся по саду жизни, куда гонит их ветер. Я называю это инстинктом ровесничества.

Как-то раз девятилетний мальчик подошел к своей матери и сказал: «Завтра все мальчики и девочки нашей школы идут на экскурсию. Приведи-ка ты в поря­док мою курточку и положи в передний карман шелковый платок». Передний кармашек на куртке служил для ухажерства, туда обычно клалась мелочь для покупки конфет. Поскольку этот юноша всегда отличался грубо­ватым мужским шалопайством, мать была поражена галантностью такой просьбы и спросила, что стряслось. Тогда мальчик, у которого никогда не было секретов от матери, произнес очаровательную фразу: «Знаешь, мама, нам ведь уже нравятся девочки». Он не сказал: «Мне уже нравятся девочки». Вся прелесть этой фразы не нравились.

Эти первые порывы мужества, прежде чем проникнуть в каждого, сначала охватили группу целиком, и вот уже вся орава, сплоченная и преисполненная надежды, замышляет назавтра совершить свой первый победный набег на вечную женственность. Не стоит и говорить, что на следующий день, когда стайка школьников лицом к лицу столкнулась со строптивыми и надменными девицами, они сразу же побросали оружие и даже не отва­жились пустить в ход сладкую приманку.

В человеческой истории заложен двойной ритм: возрастной и половой. Можно считать твердо установленным, что ранняя общественная структура членилась не на отдельные семьи, а на возрастные классы. Это открытие было сделано примерно 50 лет назад немецкими учеными-этнографами. При наличии трех таких классов (класса юношей, класса взрослых и класса стариков) именно юноши, а не взрослые, играли главную, верховодящую роль. Даже больше того! Зачастую класс юношей был единственным, обнаруживавшим признаки подлинной организации.

Что же произошло при переходе от бесформенной орды, примитивнейшего людского сообщества, к организованному племени?

Многие годы орды, состоявшие из 30-40 человек, кочевали, не встречаясь между собой: в то время людей на Земле было еще довольно мало. Представьте себе, какой поднимался переполох, когда две группы встречались впервые! Но со временем рождаемость росла, что привело к уплотнению населения.

Случилось так, юноши из двух-трех соседних орд, побуждаемые инстинктом ровесничества, решают объе­диниться – и уже, конечно, не для праздного провож­дения времени. Сами не зная того, они испытывают неприязнь к женщинам своей орды, с которыми они связаны узами родства. Неприязнь к своим и тоска по чужим, незнакомым женщинам. Это, конечно, не то, что принято называть любовью. Будучи насквозь мужским чувством, настоящая любовь является личной находкой, собственным открытием человека. Но, когда любовь впервые выступила на арену истории, она была любовью издалека, любовью к далекой, незнакомой женщине. И это лишний раз подтверждает, что любовь соткана из фантазии.

Момент появления на свет первых творений европейской культуры (провансальский XII век, век труверов, трубадуров) – это момент рождения культуры куртуазной, начало которой было положено несколькими гениальными женщинами...

И вот происходит одно из величайших событий в истории человечества – юноши решаются похитить девушек из соседних орд. Среди поздних примеров знаменитое похищение сабинянок. Задуманное мероприятие не походило на увеселительную прогулку: орды не позволяли безнаказанно похищать своих женщин. Необходимо было сражаться, и война стала пособницей любви. Но какая же война без вождя и без повиновения? Во время войны возникли власть, закон, социальная организация и дисциплина. Крупнейший немецкий социолог М. Вебер не раз повторял: «Дисциплина родилась в войске». Но само это войско было придумано в помощь делу люб­ви. Сочетание дисциплины и повиновения укрепило духовную общность, сплоченность. Именно в юношеских союзах родился культ магических сил, оформились обряды и ритуалы.

Появилась необходимость в прочном и удобном жилище вместо прежних примитивных укрытий от непогоды. Поэтому первый дом, выстроенный человеком, был не помещением для семьи, а клубом. Здесь юноши готовили себя к войне, отправляли обряды, пели, пьянствовали, плясали и предавались диким оргиям. Отсюда следует, что отряд древнее семьи, а общежитие – древнее семейного дома. Взрослым мужчинам, женщинам и детям под страхом смерти запрещалось пе­реступать порог юношеского общежития, которое у этнографов получило название «дома холостяков». Ран­ние юношеские союзы имели характер тайных обществ, члены которого неустанными упражнениями учились добывать пропитание охотой и готовили себе к войне.

Итак, самой ранней формой политической организации является тайное общество. В том же самом месте, где происходили оргии и пиры, развивался религиозный и спортивный аскетизм. «Аскеза» в точном переводе с греческого означает «упражнение». Монахи средневековья и поздней античности переняли это слово у гре­ческих атлетов. Под аскезой понималось не что иное, как спортивная закалка, тренировка и воздержание. Юношеское общежитие было не только древнейшей формой клуба, но и первой казармой и первым монастырем.

По праздникам юноши выходили и начинали раскручивать в воздухе привязанный к концу жилы кусок дерева, производивший магический звук, заставлявший разбегаться женщин и детей. Не случайно наряд воина со­впадает с праздничным одеянием. В обоих случаях это маски. Поразительно, что маска является одним из пер­вых изобретений человека.

Итак, мы видим, что возникновение человеческого общества есть нечто противоположное приспособлению к необходимости и потребности. Первое общество – это союз юношей, организованный с целью похищения женщин и осуществление других варварских вылазок. Он походит больше на спортивный клуб, нежели на парламент или бюрократическое правительство. Именно это я имел в виду, когда говорил, что у истоков государственности стоит спорт.

В эту примитивную эпоху зарождается экзогамия, то есть брачный закон, который допускает браки лишь с женщинами чужой крови. Его биологическое значение для человеческого рода очевидно. Похищение, умыкание женщины – это самый древний вид брака. Его пережитки видны до сих пор. В Риме жених вносил невесту в дом на руках, чтобы она первой не ступила на порог: этим он показывал, что она не сама пришла, а была похищена.

Юношеский клуб открыл для истории экзогамию, войну, власть как государственную форму объединения, спортивную закалку и самоистязание (иначе – аскетизм), закон, религиозные сообщества, танцевально-мас­карадные празднества, а значит, и вообще праздники, в частности, карнавал. Известно ли вам происхождение слова «карнавал»? В Риме на дионисийских празднествах или вакханалиях (от римского варианта имени Диониса – Вакх), по улицам города на низких телегах возили корабли с изображениями этого божества. Такое соору­жение называлось «carrus navalis», буквально – «корабельная телега». Отсюда и произошло слово «карнавал».

Таковы истоки государственности во все времена и у всех народов. Мы убеждаемся, что вначале была свобода от всякой цели, а не требование необходимости. В давние времена на Тибете монахи построили дом, чтобы молиться в нем, и это был единственный дом во всей округе. Так монастырь и монахи сделались основателями тибетского государства. Очевидно, что основа государства закладывалась действием творческих сил, спортивных по своей природе.

И в заключение об этимологии слова «спорт». В наш язык оно проникло из Англии. Но англичане, в свою очередь, заимствовали его у французов, точнее – у жителей Прованса, где оно появилось в XI веке, как раз в то время, когда родились первые творения собственно европейской культуры. Там и засвидетельствовано слово «de port», происходящее от латинского «de porto», что значит «жизнь в порту». В противоположность напря­женному, вынужденному труду моряков на море, жизнь в порту, «de porto», хотя и была исполнена напряжения, но совсем иного – непринужденного: как правило, это были физические игры. Поэтому «de port» и стало означать «спорт».

Собственно, и слово «жизнь» имеет два значения. Жизнь в биологическом смысле нам дана фактом рождения. Но вместе с тем она задана нам, ибо каждый волен прекратить ее. Животное не способно так поступить. Перед человеком, в отличие от животного, жизнь предстает еще и как задача, добровольный выбор. Тогда-то и возникает проблема смысла жизни и вопрос о том, чем заполнить ее. Человек сам должен придумать себе дело, занятие. Труд и добывание средств существования – это принудительное занятие, обусловленное биологическим измерением жизни. Кроме них, человек придумывает другие занятия, отражающие метафизический смысл жизни. Одно из них – спорт, который требует не меньших усилий, чем труд. Причем заданность первична, а данность вторична. Мы добываем хлеб насущный, удовлетворяя жизненные потребности, только потому, что прежде по-спортивному свободно приняли задание жизни.

 

15 апреля 2018    Раздел / Образование

Добавить комментарий



Комментарии (0)


Этот материал еще никто не прокомментировал.